Собор преподобного Максима Исповедника

Батюшка крестил пятилетнего ребенка, при этом он неутешно плакал и сопротивлялся таинству как мог. Отталкивал священника и кривлялся. Когда мальчика трижды окунали в купель, он кричал так, будто его погружали в котёл с кипящей водой. Взрослые бывшие при нем, содрогались видя все это. Наконец мать ребенка не выдержала, подошла к священнику, совершавшему Таинство Крещения и сказала:
- Ну, долго это будет еще продолжаться?
- Примерно столько же.
- А нельзя ли этот процесс как-то ускорить, вы же видите, что ребенок уже измучился.
- Нет, нельзя, чин должен быть исполнен от начала до конца, иначе Таинство не состоится.
Мамаша тяжело вздохнула:
- Ну, что же делать? Вы же видите как он надрывается плачем, он не выдержит еще столько же...
- Он мучается не от этого, - тихо сказал священник.
- А от чего же? - с изумлением спросила мать ребенка.
- От грехов взрослых.
- Как? - на лице женщины отразился шок, она не верила своим ушам.
- Брак венчан? - спросил батюшка, не дав ей опомниться.
- Нет.
Между тем священник что-то высчитывал, потом сказал:
- Зачат ребенок, судя по всему, в Великий пост?
- ....
- Аборты делали?
Снова молчит.
- Сами в храм Божий никогда не ходили, не исповедались, не причащались?
Пожимает плечами, не отвечает.
- А как жили? Наверное вели жизнь далекую от благочестия?
- ....
- И хотите, чтобы ваш сын чувствовал себя в храме благостно? Вам здесь находиться тягостно, а ему тем более. Хотите благих изменений сыну, измените себя к лучшему.
По щекам молодой женщины текли слезы, она вернулась на свое место, утирая глаза. Таинство продолжилось, но интересное дело, ребенок успокоился, перестал сопротивляться и плакать, будто батюшка говорил с ним, а не с матерью...

Надо воспринимать трудности как лекарство, как спасительное дело, как благо. «Почему на меня все сыпется? Вроде как все живу…» — да хорошо, значит, тебя Бог любит, значит, тебя Бог закаляет, готовит к чему-то лучшему, тренирует. Как в спорте: чтобы двести килограммов штангу поднять, надо два года гантелями потихоньку набавлять… Зато какая радость потом — двести — ба! Весь стадион встал. Так же и тут: сделал что-то — у Ангелов на небесах радость какая… Вот грешил, грешил человек — и встал! На небесах радость, праздник.

Петр Мамонов

В житиях рассказывается про одного кожевника, на которого Господь указал Антонию Великому, что этот человек ближе его к Богу. Тогда Антоний пришел к нему и стал спрашивать: "Чем ты Богу угождаешь?" А он говорит: "Я угождаю? Да я самый первый грешник. Все в церковь идут, а мне некогда, мне приходится вот эти подметки прибивать. Вся душа моя стремится туда, а меня Господь не допускает». И вот Господь сказал: "Антоний, он выше тебя". А ведь тот двадцать лет в пещере провел; раз в неделю только пищу вкушал; будучи неграмотным, наизусть знал Священное Писание; мертвых воскрешал. А кожевник оказался выше его, потому что, прибивая подметки, он достиг глубочайшей веры Богу и глубочайшего смирения, которых Антоний в то время еще не достиг.

Поэтому жизнь и спасение наше рядом, в каждой встрече с человеком, в каждом деле, в нашей обыденной жизни. И каждый из нас должен не стремиться к чему-то внешнему, а стремиться использовать то, что дает ему Бог.

Протоиерей Димитрий Смирнов

Каждый из нас может сейчас достичь Царствия Божия очень просто, для этого не надо ничего изобретать. Многие выдумывают: кто в горы уедет куда-нибудь на Кавказ и там пропадет; кто поклоны начинает бить тысячами и вместо того, чтобы пользу получать, душе повредит; кто еще какой-нибудь на себя подвиг возьмет, а потом начинает жалеть, потому что не справился с тем, что наложил на себя. Сейчас время внешнего подвига прошло, совершать его в наше время невозможно, не нужно и бессмысленно, потому что у нас не хватит на это духовных сил. Все силы наши должны уходить на то, чтобы, живя в полностью безбожном и отторгнутом от Церкви мире, оставаться христианином, человеком церковным и являть свою церковность миру.

Допустим, какой-то завод работает, план выполняет, премии зарабатывает, авралы там у них бывают или, наоборот, не подвезли чего, сидят, делать нечего, курят, гонца в магазин посылают, чтобы после обеда выпить, – такая жизнь идет. И вот среди этих пятисот человек появился один христианин, который не пьет, ни над кем не подсмеивается, честно трудится, не опаздывает на работу, не халтурит, не ругается с начальством, который послушен, не ищет своего, не лезет вперед, не старается из-под носа у кого-то квартиру вырвать. И оказывается, что его молчаливое присутствие очень много значит для этих людей, оно наполняет их сердце стыдом, не всех, но хотя бы некоторых, и это колоссальное дело, это дело апостольское, хотя он ни слова не говорит. И так всегда бывает. А если человек начинает кипеть, кого-то агитировать, куда-то тащить, то из этого получается только беда.

Протоиерей Димитрий Смирнов