Собор преподобного Максима Исповедника

В одном далёком храме произошла странная вещь. Как-то незаметно, видимо от сырости, совсем испортилась акустика. Нет, слышно местного священника - отца Агапия - и хор было по-прежнему хорошо. Но как-то не всё, и не так.

***

Выходит, например, отец Агапий на амвон проповедовать и говорит:

– В пост важно приобретение опыта отказа от греха и излишеств, опыт разумной молитвы в храме. А постная пища лишь должна помогать этому. По возможности кошелька и здоровья можно придерживаться вот этих правил, выработанных веками. Главное, чтобы вы Бога приняли в сердце своём. Не злословили, не завидовали, не осуждали. Это и будет главным приготовлением к Святому Причастию.

А люди слышат:

– Ля, ля, ля, ля, ля, ля постная пища!

И после проповеди сразу подбегают к отцу своему духовному и выпытывают со всяким благострастием:

Отец Михаил устало опустился на скамью. Воскресная служба снова прошла при полупустом храме. Всего пять прихожан – и те пенсионерки, что ходят сюда по привычке, как в поликлинику.

"Господи, где я ошибся?" – думал священник, глядя на потускневшие иконы. Двадцать лет служения, а люди всё реже приходят к Богу. Может, не так говорит? Не те слова находит?

За окном моросил осенний дождь. Типичный октябрь – серый, промозглый, безрадостный. Как и настроение отца Михаила.

– Эх, батюшка, – вздохнула баба Нина, старейшая прихожанка, протирая подсвечники. – Молодёжь нынче другая пошла. Им бы в телефонах сидеть, а не молитвы слушать.

– Не в молодёжи дело, Нина Петровна, – покачал головой священник. – Во мне... Не могу достучаться до сердец людских.

Он помнил, каким был этот храм раньше. Люди приходили семьями, приводили детей. На Пасху яблоку негде было упасть. А теперь...

Звук маленьких коготков по каменному полу вывел его из задумчивости. Тощая серая кошка, прихрамывая, тащила в зубах крошечного котёнка. Прямо к алтарю.

Сохранить свой брак – это великое дело. И сохраняется он благодаря самым простым вещам – улыбке, подарку, доброму разговору, молитве, вкусной еде, которую ты можешь приготовить для близкого человека. Обращаешься ли ты к находящемуся рядом с тобой со словами «любовь моя»?... Сейчас, пока мы живы, говорите друг другу добрые слова...

Архимандрит Андрей (Конанос)

Главные разрушители пятой заповеди (о почитании родителей) — это не строптивые дети, а любящие родители. Это они развращают детей, избавляя их от домашнего труда, сочиняя для них «великое» будущее, лишая их счастья воспитываться в коллективе многих братьев и сестёр. Они рожают одного, максимум — двух детей, думая, что уменьшение количества рождённых улучшит качество воспитания. Они превращают детей в «домашние божества», и сами превращаются в идолопоклонников. Весь жар нерастраченной гордости и нереализованных мечтаний такие отцы и матери вкладывают в «воспитание», которое лучше бы назвать погублением или развращением. Спесивые, изнеженные, заласканные, приготовленные для «великой будущности», эти маленькие эгоисты жестоко разочаруют своих родителей. Те на старости лет опомнятся и станут, быть может, требовать к себе уважения и почтения, согласно пятой заповеди. Но о каких заповедях можно будет вести речь в доме престарелых или над могилой безвременно погибшего посреди разврата молодого человека? Отец семейства должен быть капитаном корабля. Мать и жена — помощником капитана или — боцманом, хоть и звучит это не по-женски. А дети — юнгами и матросами. Их нужно сбрасывать, как ложных богов, с пьедестала и запрягать в работу. В чёрном теле, а не в белом воротничке нужно держать их. К труду, а не к карманным деньгам должны привыкать их руки. Если родители этого делать не будут, то они — разрушители пятой заповеди, а значит, и уничтожители всех остальных…

Протоиерей Андрей Ткачев