Собор преподобного Максима Исповедника

Есть среди просьб об избавлении у Иоанна Златоуста хорошая молитва: " Господи, избави мя от человек некоторых, и бесов, и страстей, и от всякия иныя неподобныя вещи". Любопытно, что "человеки некоторые" поставлены на самое первое место: "избави мя человек некоторых", потом только от бесов, от страстей и иные неподобныя вещи. Это удивительно прозорливо и точно. Бесы напрямую нам не вредят благодаря ангельскому охранению и сдерживающей деснице Божией. Они напрямую не вольны делать все, что хотят, иначе они бы нас растерли в порошок в считанные секунды. Но они бросают помыслы, портят людям нравы и потом через злых людей действуют как хотят. И злые люди являются орудием злой воли бесовской, они всего этого не замечают, они считают, что наоборот: " я поступают так, как хочу, как мне нравится". И они являются большой опасностью.

Мамы, отправляя в школу детей, крестите их, пожалуйста, "во имя Отца и Сына, и Святого Духа". А если дети ваши по вашей вине или по своей распущенности корежатся от этого крестного знамения, как одержимых, и говорят: "что ты меня крестишь, не надо мне этого", если они противники этих святых вещей - материнских и отцовских благословений, то вы крестите их из окошка хотя бы в спину и благословляйте. Молитесь за них: "Избави, Боже, моего сына или дочку от человек некоторых, от бесов, страстей и иные неподобныя вещи". Потому что если кто-то дает кому-то наркотик, то ведь это не бес материализуется как перед Фаустом Мефистофель, чтобы дать ему что-то, - это человеческая рука исполняет бесовскую волю и дает другому человеку наркотик или порнографический журнал, или адрес какого-то злачного места, или фальшивые деньги, или деньги на злые дела. Это делают руки человека. Языки человеков произносят самые разные вещи: и на Господа Бога, и на правду Божию, и на людей, клевещут, переносят сплетни и пр.

Человека стоит действительно бояться, потому что он чрезвычайно опасен - человек некоторый, этот переносчик духовной заразы. Описано в литературе, как злые на весь мир сифилитички, блудницы заражали как можно больше людей или больной человек скрывает свою болезнь заразную и заражает, распространяя ее. Это некий образ действования человека порочного, от которого надо избавиться - от переносчиков сплетен, от человека, не боящегося пролить кровь, от завистника, от развратника - от этих людей избави мя Господи. Их нужно опасаться более нежели всего остального - поэтому они стоят в начале.

Настоящая любовь, к другой женщине, кроме твоей жены, - это блажь. С той женщиной, которую ты любишь идеальной любовью, ты не стирал пеленки, не вставал ночью к ребенку, не ждал ее из роддома, не платил за свет, газ и прочие коммуналки, не ходил по магазинам за вещами себе и ей, и т.д. Ты быта не знаешь с той женщиной, которую ты якобы любишь. Конечно, идеальная любовь не предполагает быта, она предполагает витание в облаках. И, как правило, это блажь. Потому что когда начинается быт, то все эти благие порывы, они разбиваются, потому что оказывается, что чепуха это все. Та же склочность, те же нервы, то же высасывание мозга. Это все блажь, я это знаю по тысячам примеров, когда люди влюбляются в кого-то, и вот это далекое кажется идеальным. Рыцарская любовь такая. Но когда начинается быт, то идеализм тухнет очень быстро, поэтому вы держите то, что имеете, и храните то, что имеете. А на горло этой своей песне нужно наступить. Мало ли какая женщина возбудит в вас высокие идеальные чувства, покажется вам богиней. Счастье – это ведь не то, что во сне зришь, а то, на чем едешь, на чем сидишь. Любовь же со временем развивается в человеке. А эта блажь за пределами брака – это просто блажь. Вы рискуете разрушить свою семью ради этого фантома, потом доказать себе фактом, что это фантом, и со слезами возвращаться обратно. Или стыд вам запретит, или гордость не позволит. И будет куча калек. Жена, ребенок, эта новая жена… Только так и будет, иначе не будет. Иначе не бывает. Поэтому наберись мужества и вступи в драку со своим глупым сердцем и наступи на горло своей прелюбодейной любви. Там нет ничего хорошего. Там все то же самое. И все. Это блуд в рюшечках, который пляшет перед человеком. Есть жена, есть ребенок… Рожайте второго, рожайте третьего. Не изменяйте жене. И Бог в помощь.

Протоиерей Андрей Ткачев

Все, что делают мать и отец, поверьте мне, все это является уроком. То, как мать готовит, – это урок. Приготовление пищи – это самоприношение. Представьте себе, ребенок видит, как его мать с радостью приносит любовь через пищу всем своим домочадцам. Что она это делает с радостью. Чтобы ребенок видел, как его отец заходит в дом и с радостью обнимает мать и целует своих детей.

Знаете ли вы, что тогда произойдет? Что-то очень простое – ребенок будет ждать своего отца.

У моего деда была тактика, на которую мы злились, особенно когда подросли и хотели подольше побыть на улице. Он говорил:

– В полдевятого садимся ужинать.

– Ну, хорошо, ты ужинай, а мы попозже придем!

Мы говорили себе: «Да ладно, мы не придем ужинать. Придем в 21:30, он проголодается и сам поужинает».

Но дедушка сидел за столом с пустой тарелкой и ждал нас:

– Дети, где же вас носит, где вы ходите?

Мы говорили себе: «Давайте вернемся в 22:00, он проголодается и поест, и пойдет спать, он рано ложится спать». В десять часов вечера дедушка ждал нас за столом. Нам стало стыдно. И мы стали приходить ужинать в 20:30. Тогда мы злились, не понимая того, что наш дед хотел, чтобы мы собрались вместе, потому что трапеза – это нечто священное. За столом мы разговаривали, друг другу раскрывали себя, делились тем, что мы проживали за весь день, он рассказывал нам о разных вещах, он делился своим жизненным опытом, поощрял или порицал нас. Где еще можно такое встретить? В игре? Он не мог быть постоянно с нами. А только за столом.

У выдающегося кардиохирурга академика Владимира Андреевича Алмазова в его кабинете в клинике Первого медицинского института стояла склянка с заспиртованным сердцем.

Каждый студент знал историю этого сердца. В самом начале 50-х, когда Алмазов был ещё студентом 4-го курса Первого медицинского, в клинику института поступила девушка с подострым септическим эндокардитом. Это страшное заболевание и сейчас даёт большой процент смертности, а тогда…

Её считали безнадёжной. У девушки держалась температура под сорок, сердце отказывало. Её без особых результатов осматривали ведущие профессора и, как водится, вереница интернов. В числе практикантов был один - талантливый и внимательный…

Нет, он не предложил революционного метода лечения эндокардита, он просто влюбился - девушка была очень симпатичной. Стал каждый день наведываться в палату, носил цветы. Умирающая девушка тоже его полюбила. И стала потихоньку выздоравливать.

Они поженились, родили детей, на свою серебряную свадьбу пригласили лечивших её врачей. А когда через много лет она умирала, своё сердце она завещала Первому медицинскому институту. Чтобы помнили - больное сердце лечится сердцем любящим.

Любите и будьте любимыми.

Сейчас большинство мужей с женами не разговаривают. И большинство жен с мужьями не разговаривают. Мы говорим с друзьями, знакомыми, по телефону с кем хочешь, но не муж с женой. Муж с женой разговаривают очень мало и очень редко. Ты встаёшь утром, она ещё спит. Она тебе говорит спросонья "Когда придёшь?", например. Ты ей: "Не знаю". - "Где будешь есть?" - "Что-нибудь поем". - "Ну, с Богом!" - "С Богом!". Всё, ушёл. Потом приходишь, её ещё нет. Или приходишь - она уже спит. "Как дела?" - "Нормально". "Ты ел?" - "Ел". "Там голубцы в холодильнике" - "Хорошо". Это, в принципе, нормальный разговор за день мужа и жены. Семь - десять - пятнадцать слов в день.

А знаете ли вы, дорогие друзья мои, что люди спят с теми, с кем они разговаривают? Во всех отношениях спят. Например, ты на работе с десяти до семи. Там какие-то пигалицы бегают и с ними ты разговариваешь. Жене ты говоришь сто слов в неделю. А какой-то пигалице, которая бегает туда-сюда на работе, ты говоришь сто слов в час. Имейте в виду, что рано или поздно ты будешь спать с тем, с кем ты больше разговариваешь. Люди спят с теми, с кем они разговаривают. И не спят с теми, с кем не разговаривают. Вот не будешь разговаривать с женой, она тебе будет неинтересна как женщина: "Да отстань ты, устал". Или ты к ней, а она: "Ой, да уйди, голова болит" - и так далее.

А вот эти все красавицы, которые мотаются там на работе, с которыми ты на перекур выходишь, идёшь с ними на обед, и рабочие вопросы решаешь, и которые подкрашиваются под тебя... Рано или поздно, если не понимаешь элементарных вещей, ты ляжешь с ней когда-нибудь... И жены с мужьями не разговаривают. С подружками, тётями, мамами разговаривают, а потом удивляются - у нас расхолодились отношения, у нас нет ничего общего. Ну а как у вас будет что-то общее? Надо уметь разговаривать, надо уметь слушать. Надо сесть и поговорить.

Протоиерей Андрей Ткачев

Люблю слушать о батюшкиных старичках – прихожанах. Он всегда с такой любовью о них рассказывает…

Бабушка Ефросинья… Ей, наверное, уже за восемьдесят.

Позвонили как-то отцу Анатолию её родственники. «Помирает, – говорят, – вас зовёт».

«Приезжаю, исповедую, причащаю, – рассказывает батюшка. – Пытаюсь с ней поговорить, поддержать. А она слабенькая такая, жёлтая вся. Еле дышит. Тут же и врач пришёл. Сказал – готовиться, так как жить ей осталось максимум неделю, и то, если очень повезёт».

Ушёл отец Анатолий от бабушки Фроси. «На глазах слезы, – вспоминает, – а в душе благодать, что человек причаститься успел. В храме всем сказал, что она скоро нас покинет. Прихожанчики мои, кто смог, зашли с ней попрощаться».

Неделя прошла, другая, глядь, а «умирающая» в храм пожаловала. Люди на неё, как на привидение смотрят, а она, как ни в чем не бывало, давай к иконам прикладываться, всем кланяться и на подсвечниках красоту наводить.

Отец Анатолий к бабушке Ефросинье направляется, думает, как бы потактичней спросить, как так получилось, что она не… не в Царствии Небесном, одесную Христа. А она уже сама ему навстречу спешит, клюкой перебирает.

«Батюшка, – говорит, – батюшка, вы меня тогда причастили, и я поправляться стала. Сейчас совсем как новенькая. Доктора вон вчера напугала. Он меня на улице встретил и аж руками замахал, сердешный: «Вы что! Вы как! Вы ж по всем законам медицины помереть уже должны!». «Ну, простите, – отвечаю, – что подвела медицину. Я старалась. Даже причастилась напоследок».