Собор преподобного Максима Исповедника

К императору Наполеону пришла мать одного солдата, осужденного на смерть, и просила о помиловании.
- Он осужден по справедливости, - сурово сказал император.
- Я пришла просить не справедливости, а милости.
- Ваш сын не заслужил милости.
- Государь, - тихо сказала мать, - милость не заслуживается, а её оказывают. Поэтому я и прошу о помиловании.
Эти слова глубоко тронули сердце Наполеона, и преступник был прощён.

Два человека идут на исповедь. Первый совершил один тяжкий грех, и вот он идет и смиренно думает, как же ему исповедоваться. А второй идет и рассуждает: вот у первого-то большой грех, а я-то что иду, ведь грешу-то все по мелочам и сказать нечего. Приходят они к священнику, тот посмотрел на них, и тому, кто совершил один большой грех, велел принести один большой камень. А второму - сто мелких камней. И когда они принесли, священник им и говорит: «А теперь верните эти камни на то место, откуда вы их взяли». Но вернуть на место сто камней значительно труднее.

Эта притча о том, что не бывает мелких, незначительных грехов, что грех по сути своей — это всегда нарушение порядка.

Однажды в песочнице играл маленький мальчик. Рядом с ним лежали коробка с машинками и грузовичками, пластмассовое ведерко и блестящий красный совочек.

Прокладывая в мягком песке дороги и туннели, в самой середине песочницы он наткнулся на большой камень. Малыш начал копать вокруг камня, и даже смог вытащить его песка. С немалым трудом он ногами толкал и перекатывал валун по песочнице (мальчик-то был очень маленьким, а камень — просто огромным). Когда малыш добрался вместе с камнем до края песочницы, то обнаружил, что не может поднять и перекатить валун через бордюрчик.

Но мальчик не отступил и решительно взялся за дело — он толкал камень, налегал на него всем телом, даже приподнимал, но всякий раз, когда дело, казалось, шло на лад, валун перевешивал и падал назад в песочницу. Мальчик пыхтел, упрямо толкая и пихая неподъемную ношу, но какая была награда за все усилия? Непокорный камень откатывался назад, прямо на пухленькие пальчики малыша. В конце концов, мальчик от огорчения разревелся.

Все это время отец мальчика наблюдал за развитием этой драмы из окна гостиной. В том момент, когда на глазах мальчика выступили слезы, к нему подошел отец. Ласково, но твердо он сказал: «Сынок, почему ты не использовал все силы, которые у тебя были?»

Потерпевший неудачу малыш, всхлипывая, ответил: «Но я их использовал, папа! Все силы, которые у меня были!»

«Нет, сынок, — мягко поправил его отец, — ты не использовал все силы. Ты не позвал меня».

С этими словами отец наклонился, поднял валун и выкинул его из песочницы.

Примечание: Есть ли в вашей жизни свои «камни», которые непременно нужно выкинуть прочь? И у вас недостает сил, чтобы даже поднять их? А Бог всегда на месте, Он готов помочь. Он желает дать нам силы, в которых мы так нуждаемся, чтобы преодолеть преграды и совершить для Него великие поступки. «Бог нам прибежище и сила, скорый помощник в бедах» (Псалом 45:2).

Умер ученый, и его душа предстала перед Богом. Ученый Богу и говорит:
- Мы, люди науки, пришли к заключению, что больше не нуждаемся в Тебе! Мы постигли все тайны и знаем все, что знаешь Ты, умеем клонировать людей, пересаживать органы тела, создавать новые виды животных и растений...

Словом, мы можем делать все, что раньше считалось чудесным и приписывалось Твоей мудрости и всемогуществу.
Бог терпеливо слушал и, когда ученый, наконец, замолчал, предложил ему:
- Давай тогда проверим, нуждается ли еще во Мне человечество или нет? Проведем небольшое состязание в творчестве.
Ученый согласился и спросил:
- Что хочешь, чтобы я сделал?

Бог ему ответил:
- Давай сделаем опять первого человека - Адама.
Ученый сказал:
- Прекрасно! - И наклонился, чтобы зачерпнуть горсть пыли.
На что Бог сказал:
- Не так быстро! Ты используй свою собственную пыль, Мою же не трогай!

Молодой человек, вошел в автобус. Он был счастлив, что в нем никого не оказалось, автобус пуст: садись куда хочешь! Он сел у окна. Ехать ему надо было до конечной остановки.
Автобус начал свой путь, и через 20 минут был полностью забит людьми.
Молодой человек сидел, слушал музыку и смотрел в окно, как вдруг пожилая женщина похлопала его по плечу и сказала: «Как вам не стыдно, я в ваши годы уступала место старшим, а вы…», к ней присоединилась вторая: «Вот молодежь, сидит тут здоровый, молодой паренек, а больная пожилая женщина стоять должна!».
Буквально через 2-3 минуты на парня накинулся весь автобус.
Молодой человек не выдержал такого давления и сказал:
- Хорошо, я встану, но сядет на это место только тот, кому не будет стыдно за свои слова.
Конечно, его высказывание ввело всех в шок, но ругаться они не прекратили. Паренек начал судорожно доставать что-то из-под сидения, и вот показался костыль, а потом и другой, парень встал с места, опираясь на них.
Все замерли от изумления. Никто ведь и подумать не мог, что такое возможно, а пожилая женщина, так нервно наступающая ему на ноги всю дорогу, теперь поняла, почему он не обращал на это никакого внимания.
До конечной остановки автобус ехал молча.
Парень ехал стоя, на костылях, хотя ему было сложно, но он стоял — ему давало силы то, что место у окна оставалось пустым всю оставшуюся дорогу.

«…Помню, как много лет назад мы приехали со Святой Горы в Урануполис и собирались ехать дальше - в Салоники. Нам подали грузовик, уже загруженный всякой всячиной: чемоданами, апельсинами, рыбой, пустыми грязными корзинами из-под рыбы… В тот же кузов стали забираться люди: дети из Афониады, монахи, миряне. Кто мог - усаживался на досках, остальные стояли на ногах. Один тучный мирянин втиснулся на скамейку рядом со мной. От тесноты ему было очень неудобно, и он стал громко возмущаться: "Что же это за безобразие!" А чуть подальше от него сидел монах, весь заставленный вонючими рыбными корзинками, - у бедняги оставалась снаружи только одна голова. Грузовик тронулся в путь по разбитой проселочной дороге, его трясло и раскачивало на ухабах. Вставленные одна в другую корзины валились на монаха, и он, стремясь уберечь голову, отталкивал их руками. А мой тучный сосед по скамейке продолжал громко выражать неудовольствие тем, что сидел немного стесненно. "Ну что ты все кричишь? - урезонивал я его. - Посмотри, каково приходится твоему соседу! Как ты там, отец?" - спросил я монаха. "Здесь лучше, чем в аду, Геронда", - с улыбкой ответил он. Один сидел и при этом мучался, а другой радовался, несмотря на то что на него сыпались горы вонючих рыбных корзин. А дорога была неблизкая - около двух часов езды. Ум мирянина представлял, насколько комфортной была бы поездка в автобусе, и он был готов разнести все в пух и прах. А монах радовался, думая о тех страданиях, которые испытывал бы в аду. "Через два часа мы доедем до места и выберемся из этого кузова, - рассуждал монах. - А несчастные [грешники] мучаются в аду вечно. Да и мучения там адские - не чета всем этим корзинкам и людской давке. Слава Тебе, Боже, - здесь не так плохо, как там".

(Старец Паисий Святогорец, «Слова, т.3, Духовная борьба»).